Хочу поделиться радостью. Благодаря любимой, душевной, теплой, тонкой, смешливой tamara_borisova я открыла для себя сообщество Миры юности. Там публикуются старые фотографии из семейных архивов, иногда с краткой историей создания фотографии. Например, вот такие.
  Грелка на сердце и богатые залежи ностальгических фотоматериалов. Ощущение теплого прикосновения к живым человеческим историям в Большой Истории.

на данный момент: Варшава, Ченстохова, Котовице, Братислава, Вена, Грац.
а дальше вниз по сапожку до самого синего моря... со всеми вытекающими.

Рассматривала картины Ван Гога в интернет-галереях и думала, что занимаюсь чем-то дурацким и малосмысленным.
Мне казалось, что я люблю и понимаю Ван Гога еще до того, как я впервые увидела подлинники его работ в Пушкинском музее.
Увидела и осознала, что ни хера-то я не понимала раньше.
Пока не увидишь борозды и холмы, ландшафты, которые образуют наслоения краски, каналы, по которым течет свет и энергия, пока не увидишь ритмы и объем, пока не почувствуешь нажим и легкость, пластику мазков - будешь проскальзывать мимо Ван Гога по глянцу картинки-репродукции.
И, если уж Магритт подписал под своей трубкой "Это не трубка", то тут уж точно можно написать - это не Ван Гог, это не ветки цветущего миндаля.

Сюжет для мечтаний и фантазий - музей Ван Гога, в котором его картины можно будет трогать руками. Ощупывать, приникать к ним, совать свой нос в холст (как Буратино в нарисованный очаг, но ведь Ван Гог настоящий и прочный, и у нас носы не столь остро заточены, так что если и проткнешь, то только метафизически (кстати, неологизм "втыкать" - в смысле "внимать" и "понимать" - явно несет следы буратинского мышления) и "дышать на шедевр".
Я надеюсь, что миллионы долларов за его картины платят именно для этого: чтобы обнять подсолнухи, вылизать их взглядом и прикосновениями, прочертить кончиками пальцев контуры, по которым ходила кисть, упиться безумным солнцем Ван Гога, физически ощутив, как оно прыгало лучистыми зайчиками по холсту, и где их впечатала в полотно нежная масляная кисть ... а не для того, чтобы запереть в сейф и довольно прихрюкнуть, предчувствуя возбуждающие ряды ноликов, которые будут добыты после перепродажи картины лет через 10.

Хорошо зимой утопать в глубоком снегу, осенью - в желтых листьях, летом - в
спелой ржи, весной - в траве; хорошо всегда быть с косцами и крестьянскими девушками -
летом под необъятным небом, зимой у закопченного очага; хорошо чувствовать, что так было и
будет
всегда.

Ray Davies of The Kinks wrote this song in 1965. He and Chrissie Hynde had a daughter together during their common-law marriage in the '70s and '80s. Davies wrote this while waiting for news from the hospital where his wife (not Hynde) was giving birth. She had a girl. Davies' most-covered song that he did not write for The Kinks.
Из всех кавер-версий песни, которые я слышала (Sher, the Pretenders и многие другие), мне больше всего нравится исполнение Chrissie Hynde и Sia.Собственно, замечательное исполнение Sia - это немного отгламуренное исполнение Chrissie Hynde. *Как нам сообщает всемирный разум: Sia says in the liner notes that the Chrissie Hynde version was her inspiration. The band consists of a guitar, bass, drums, keyboard/synth, cello, and of course, Sia's vocals. The blend of sounds is mesmerizing, especially the repetition of the chorus. From her live CD "Lady Croissant". -(http://www.astralwerks.com/sia/)"

Ночью дочитала дневники Тарковского. С полным ощущением, что прочла древнегреческую трагедию. Борьба с собой, с судьбой, с персонифицированными или безличными силами, через которые рок вершится. И в конце, конечно же, Герой погибает.
Сколь ни банально: человеческое тело с трудом переносит бремя гениальности.
И такое чувство, что некая высшая сила (видимо, этот самый рок) выжимает своими жерновами из гения произведения, действуя, в некотором смысле, с ним  заодно, используя его готовность к жертвоприношению.
В последних, предсмертных записях Тарковский теряет, снова и снова пытается ухватиться за надежду - пытаясь почувствовать, угадать степень своей собственной "размолотости" этими жерновами. Пытается отыскать в себе то, что еще можно предложить судьбе в обмен на продление жизни еще "на чуть-чуть". Пытается почувствовать, нужен ли он судьбе, или она уже готова избавиться от него как от отработанного материала.  Т.е. пытается понять, все ли он отдал, до конца ли принес себя в жертву.

А те, кто не умирают, -  живут.
До шестидесяти, до семидесяти,
педствуют, строчат мемуары,
путаются в ногах.
Я вглядываюсь в их черты
пристально, как Миклуха
Маклай в татуировку
приближающихся
дикарей. (И.Б.)

и Замысел фильма об искушении Святого Антония, который поразил меня до глубины души.
Вот что пишет Тарковский:
"Св. Антоний: Разговор св. Антония с женщиной через речку. Тихая, медленная и глубокая вода. Она начинает говорить громко (расстояние), затем вторит ему - тихо. Голоса далеко раздаются по воде. Хочет ребенка от него. Он объясняет невозможность. Она  - необходимость. Идея заселить землю людьми, рожденными от святых. Он смеется. Пытается разглядеть ее лицо. Но далеко. Плохо видно. Св. Антоний: Финал. Сон Св. Антония с приходом женщины. Любовь. Рассвет. Св. Антоний плачет". 
-------------------------
Такое вот искушение Святого Антония.
---------------------------
И еще из ранних замыслов: фильм о человеке, который "не смог взять и не смог отдаться" любви, и от этого погибает.
--------------------------
Соблазн, искушение и жертвоприношение - все проникнуто какой-то высшей святостью. Вернее, само слово "святость" на этом фоне выглядит как-то несуразно и излишне елейно. Соблазн и жертвоприношение - это неимоверно глубже, чем некая "святость", понятая с позиций  "морали" или "религии". (Бодрийяр+Тарковский) Отдать себя в жертвоприношении, дать себя соблазнить (как дал себя соблазнить Св. Антоний, например), брать и отдавать (ся). До конца.