Вечное невозвращение.

Принимая разные формы, появляясь, исчезая и меняя лица,
И пиля решетку уже лет, наверное, около семиста
Из семнадцатой образцовой психиатрической больницы
Убегает сумасшедший по фамилии Пустота.

Времени для побега нет, и он про это знает.
Больше того, бежать некуда, и в это некуда нет пути.
Но все это пустяки по сравнению с тем, что того, кто убегает
Нигде и никак не представляется возможным найти.

Можно сказать, что есть процесс пиления решетки,
А можно сказать, что никакого пиления решетки нет.
Поэтому сумасшедший Пустота носит на руке лиловые четки

И никогда не делает вида, что знает хоть один ответ.
Потому что в мире, который имеет свойство деваться непонятно куда,
Лучше ни в чем не клясться, а одновременно говорить
"Нет, нет" и "Да, да".

мне сейчас кажется, что это после кошмарного сна это мне в голову пришли эти подростково-неказистые буддистские строчки, но до того, как его написала я, его написал Виктор Пелевин, и вручил своему романному Петру Пустоте.
Лучше ни в чем не клясться.
Когда я пытаюсь разговаривать с ним серьезно, он назывыает меня глупой маленькой девочкой. А я ведь не делаю вида, что знаю хоть один ответ. Я просто пилю решетку.

и еще, из Олега Григорьева

— Ну, как тебе на ветке? —
Спросила птица в клетке.
— На ветке, как и в клетке,
Только прутья редки.