Из писем Франца Кафки Милене Есенской


".. эта белая бумага, которой конца-краю нет, жжет глаза, потому-то и пишешь".

"..ведь я отнесся к тебе как первой встречной безмолвной женщине и пропустил мимо ушей твой голос, который шел из тебя и обращался прямо ко мне. Или, может быть, не пропустил мимо ушей, а не смог ответить... Мне вспомнилось сейчас, что однажды я прочел у кого-то: "моя любимая - огненный столп, скользящий по земле. И он держит меня в плену. Но ведет не пленных, а ВИДЯЩИХ".

"Я говорю это не из ревности, Милена. Я не ревную. Либо мир так мал, либо мы так огромны, во всяком случае, мы заполняем его целиком. К кому мне ревновать?"
(и в следующем же письме)
"Ревность. Это и в самом деле ревность, Милена, но я обещаю тебя никогда ей не терзать, только себя, только себя".

"Совсем маленьким мальчиком я однажды получил монетку в десять крейцеров и ужасно хотел подать ее старухе-нищенке, которая сидела между большим и малым Рингом. Сумма казалась мне огромной, какой, наверное, ни одному нищему не подавали, поэтому я стеснялся перед нищенкой совершить такой неслыханный поступок. Но отдать ей деньги было необходимо, вот почему я разменял монетку, подал нищенке один крейцер, обошел вокруг весь комплекс ратуши и аркады на малом Ринге, появился слева как совершенно новый благодетель, подал нищенке еще один крейцер, пустился бегом и проделал это десять раз. (Может, и меньше, по-моему нищенка вскоре потеряла терпение и сбежала от меня). Как бы там ни было, под конец я так измучился, в том числе и морально, что пошел домой и плакал до тех пор, пока мама не подарила мне такую же монетку в десять крейцеров.
Сама видишь, с нищими мне не везет, но я заявляю, что готов выплатить какой-нибудь нищенке возле Оперы все мое нынешнее и будущее состояние самыми мелкими венскими чеками, при условии, что ты будешь стоять рядом, и мне будет позволено чувствовать твою близость".