a_paradeigma

Наўздагон навінам пра абвяшчэнне фіналістаў прэміі Гедройца - даволі падрабязнае інтэрвью аб гэтым.
Адразу скажу, што матэрыял мусіў мець зусім іншую назву і ўбачыўшы сёння зранку, пад якой назвай ён такі выйшаў, аддзіраю сківіцу ад падлогі.

Але прычытаць раю.

Паводле якіх крытэраў журы вызначала найлепшыя кнігі прозы 2011 года? Чым тлумачыцца гендарны дысбаланс у супольнасці беларускіх празаікаў? Якая беларуская кніга можа зацікавіць замежнага чытача? Ці павінна беларуская літаратура быць выключна беларускамоўнай? – гэтыя і шматлікія іншыя пытанні я абмеркавала са старшынём ПЭН-цэнтру Андрэем Хадановічам і сакратаркай прэміі імя Гедройца Марыйкай Мартысевіч.

Смерть философии - это когда филологи идут на подмогу олигархам, чтобы сражаться с политиками, в то время как философы сидят дома в уединении, собирают в коробы опавшие листья, замерев в тиши кабинета наблюдают, аки божественный Мераб Константинович, как мыслит их мышление, перечитывают Кафку через Эйзенштейна и наоборот.
Пока философы устало констатируют -  никому мы уже не нужны - ну, может только в качестве свадебных генералов в передаче "Закрытый показ" у Гордона, чтобы какой-нибудь фильм Киры Муратовой авторитетно сравнить с Феллини, филолог Прохорова, аки Мастер Булгакова, выиграв в лотерею крупную денежную сумму, пытается что-то делать.

Какая тут мораль... А никакой. Либо срочно выписываем Жижека, дада, это клоуна, шоумена и вульгаризатора, либо выдаем замуж за Прохорова какую-нибудь подготовленную Мату Хари,  кандидата философских наук. (хозяйке на заметку, универсальная памятка: http://marryputin.ru/#facebook) Она убеждает олигарха не мелочиться, отстегивая на культурные проекты и вербует его в красконы, убеждает раздать фабрики рабочим. Глупая шутка, да. Что-то никаких более вероятных позитивных сценариев участия философии в политической борьбе не предвидится.
Прошлое уже прошло, 68 год не повторится, настоящее и будущее слились - слились, так как нет никакой интриги, никакой утопии.

Из записок психиатра  Бориса Херсонского

Да, КГБ не нужны были особые вещества для "моделирования психоза". Реальная слежка , иногда - демонстративная, многочасовые допросы самого "клиента" и, что важно, его друзей (друзья придут к клиенту и расскажут, что ТАМ все знают, или наоборот - полностью прекращают общение с "клиентом"). Опять-таки - атмосфера общей подозрительности, иногда напоминавшая паранойю: кто-то "стучит", но кто именно?

Есть врачебная психиатрическая поговорка: если у тебя паранойя, это еще не означает, что за тобой не следят. Вариант - если у тебя бред ревности. это еще не означает, что жена не изменяет тебе. Я уже писал в другом месте, что КГБ наряду с инопланетянами был основным героем бредовых переживаний пациентов в семидесятые годы. Кстати, служба безопасности Украины с этой ролью явно не справляется, упоминание секретных служб моей молодой страны в бреде пациентов встречается относительно редко. Даже ЦРУ встречается чаще...

Обязательно к регулярному прочтению.

Удивительно, что после того как Константин Юрьевич Хабенский сыграл Зилова в спектакле МХТ им. А.П. Чехова "Утиная охота", его еще носит земля. Призраки Вампилова и Олега Даля, видимо, очень гуманны, и не приходят к нему хмурым утром, не приносят веночек от коллег с надписью "Костя Хабенский  - первое место".
Пореченков Михаил Евгеньевич, в свою очередь, внес вклад в интерпретацию образа официанта Димы в той же постановке.
И мир не рухнул, стоит.
И вроде бы сниматься бы им в сериалищах и блокбастерищах, и иногда поигрывать в театре Горацио али Полония, Шекспир все стерпит, зритель театральный тож не против увидеть драму в исполеннию знакомых по зомбоящику физиономий.

Но.
Константин Юрьевич не ограничился тем, что превратил Витю Зилова в банального алкаша, его ждали новые высоты.
А именно.
Роль Алексея Турбина в новой экранизации "Белой гвардии".
Не буду вставлять фотки Хабенского и Пореченкова (а также Бондарчука, Стычкина, Гуськова и тэ пэ) их лица все и так отлично помнят. А вот эти лица забудьте.





Кончились дни Турбиных, начались дни сериальных.

Посмотрела трейлер - какой-то надрывный романс подложен про господ офицеров, опять какая-то странная псевдо-патриотическая тема.
Мне странно. Сталин, посетивший спектакль "Дни Турбиных" несколько десятков раз объяснял свою любовь к этой пьесе тем, что в ней видно, "каких (!) людей мы победили".
Такое ощущение, что в современной России этот фильм можно смотреть тоже только так - какими людьми мы никогда не были, не будем, и никогда таких людей больше увидим. Людей с лицами Басилашвили, Мягкова, Басова.

UPD: да, и вот парадокс - в советском кино люди с лицами Турбиных - были. Сейчас, в демократическую эпоху, повывелись как-то.

В советском детстве были книжки, много, в обмен на макулатуру. Был многотомный советский английский сыщик Шерлок Холмс, Джек Лондон, которого надо было читать, когда болеешь, и Булгаков, которая мама пыталась дозировать - записки врача читай, а мастера в первом классе рано, травмируешься. Травмировалась, задыхаясь от счастья первого детского понимания (я понимаю языки, на которых говорят о себе любовь, предательство, смерть, дар  - я уже почти человек), проваливаясь только под утро в сон, в котором в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана и так далее. Свой угол с письменным столом для рисования.
Проигрыватель и огромная коллекция пластинок с музыкой из детских фильмов.

Советское детское кино - Прибалтика вместо Дании, обязательно добрый волшебник, утрата и поиск - чего-то большего, чем "любимый человек". Детское кино - и в нем тема любви - вот что интересно. Поскольку для детей и про детей (зачастую герои - даже брат и сестра - как в  "Сказке странствий", например) - уходит эротический элемент и стандартные сюжетные схемы любовных историй. Остается утрата, тоска, поиск - другого, но не как сверхценного объекта нарциссических фиксаций, не как ОБЪЕКТА вообще. "Объектный", воображаемый характер "взрослой любви" тут начисто отсутствует. Другой в детском кино выступает как залог самой возможности видеть, слышать, ощущать. В пространстве потери разворачиваются целые миры.
Преодоление дали близостью (мы - близки, значит время, пространство - рано или поздно, расступятся, чтобы мы были вместе, "надо только верить" (интонацией Сталкера)), но близостью, никогда не стирающей даль.
Беньяминовский ауратизм в музыке - вершина всего советского (утопического, детского, "прекраснодалёковского") - в Рыбниковской "Встрече". Какая ж это встреча, если так пронзительно, если столько пространства в этой музыке, отдаляющей меня какими-то космическими расстояниями от узнанного, любимого. Встреча и не-Встреча одновременно, дискретность конкретных встреч (если линии пересеклись, они разошлись, если линии параллельны, они могут течь рядом вечно. Но слава Богу, на любой параллелизм найдется свой Лобачевский) и вечность Встречи как знания о другом. И в тысячу раз пронзительнее Бродского (который в этом фрагменте про разлуку как-то слишком успокоителен вдруг, что в целом для него нетипично).

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

Когда сейчас пересматриваешь детские фильмы, некоторые из них кажутся даже бестолковыми ("Сказка о звездном мальчике" - гламурноватая, в "Сказке странствий" уже не так просто идентифицироваться с главной героиней - уж очень специфическая, да и снято не ахти..., "Не покидай!" - так это ж морализаторская пафосная история..), а все равно, держит, накатывает, колбасит от восторга и печали  - родное, понятноею. И ничего, что Ефремов-волшебник поёт про Андерсена каким-то западающим голосом, с трудом попадая в ноты - ты все равно понимаешь, что песня его - о чем-то бесконечно большем, чем сказано в ее тексте.
(Музыка к фильму "Тайна снежной королевы" написана Марком Минковым, автором аллапугачевской "Ты, теперь я знаю, ты на свете есть...", возможно, ее лучшей песни. "Пусть любовь совсем короткой будет, пусть. И долгою - разлука. Близко от тебя пройти позволь и запомнить голос твой").